Обратите внимание, что до сдачи власти правительство Ельцина и его команда сами не могли понять, что они хотят от Церкви и религиозных организаций. Конечно же, они стремились использовать их в своих политических целях и даже пытались что-то на этот счет сделать, но это было непоследовательно и, я бы даже сказал, неумело. Сказывалось и то, что у этих людей, которые пришли к власти, не было определенного опыта управления государством, они привыкли этой «свободой» разбрасываться, а не направлять ее в какое-то русло. Регулировать процессы, протекающие в религиозной жизни страны, они не умели, да так и не научились. Это и неудивительно, если учесть, что в ту пору за госполитику в отношении религии взялись люди т.н. демократического призыва. Будучи диссидентами по своей сути, они легко разрушали систему, но строить не могли. Они называли себя либералами, но ностальгировали по монархии.

Провозглашая себя христианскими демократами, они, не зная истории этого движения на Западе, пытались противопоставить себя Церкви и иерархии. Если в начале 90-х они писали законы о свободе совести, преисполненные желания сделать нашу жизнь «как на Западе», то спустя несколько лет те же самые люди писали законопроекты, в которых были готовы ограничить деятельность нетрадиционных для России религиозных организаций… Постепенно они ушли из политики и из госслужбы, а сегодня о них вспоминают только историки и политологи.

Конец 90-х и уход ельцинской команды из Кремля и Белого дома все радикальным образом изменили. Новая власть все выстраивала в определенную вертикаль. В этой властной вертикали Церковь начинает твердо занимать свою нишу. Это сказывается и на деятельности СМИ, которые публикуют только те материалы, которые создают позитивный образ РПЦ и некоторых традиционных религий России, таким образом, всякий критический подход из СМИ постепенно исчезает или становится сегментом отдельных изданий, не связанных напрямую с правительством.

В определенном смысле эти два спарринг-партнера к тому времени не набрали еще необходимого веса. Единственная стычка между РПЦ и ельцинским правительством происходила в 1996 году по поводу Закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», который совершенно явно лоббировал интересы РПЦ. Ельцин несколько раз отказывался подписывать закон, но Дума его все-таки протолкнула. Произошло это, несмотря на беспрецедентное давление со стороны Запада, писем американских сенаторов и личных обращений Папы Римского. Тем не менее, в 1997 году Ельцин все-таки этот закон подписал. При этом он реально опасался, что Церковь откажет ему в поддержке на выборах… Что для него было смерти подобно! А так каких-то особых коллизий между властью и Церковью в те годы замечено не было.

Появляются немногочисленные печатные издания, которые пытаются реагировать на религиозную жизнь по-журналистски: независимо, описывая ситуацию, а не предлагая готовые ответы. Может быть, даже в каком-то смысле продолжая традицию дореволюционной русской журналистики, которая активно поднимала церковно-общественные вопросы. (В данном случае не имеет значения, была она либерального или консервативного толка.)

Естественно, что в такого рода изданиях печатаются проблемные, острые статьи и материалы. Появляется журналистика, посвященная «религии вообще», посвященная не только Русской Церкви или различным традиционным религиозным организациям, но и русским сектам и новейшим тенденциям церковной жизни на Западе. И такая пресса уже не является конфессиональной, она не репрезентирует себя как рупор той или иной Церкви, скажем Московского Патриархата, чем грешили отдельные издания в 90-е годы. Это самый положительный момент – если рассматривать эти годы с точки зрения истории журналистики, связанной с проблемами религии. Мы видим попытку осмыслить и дать читателю знания о том, что происходит за церковными стенами, будь то в области богословской мысли или в жизни духовных семинарий и монастырей… При этом очень серьезный акцент в подобных изданиях делался на проблемы взаимоотношений между Церквами, – Константинополем и Москвой, Москвой и Ватиканом, католиками и протестантами, т.е. на самые разные аспекты современной религиозно-общественной жизни.

Похоже, что процесс «воцерковления» светской прессы, за что так ратовала РПЦ, привел к обратной, ответной реакции – к появлению светской, критически настроенной прессы?

Да, это довольно меткое замечание. Только стоит сказать, что той экспертной религиозной журналистике, о которой вы говорите, ни в коем случае не был присущ разнузданно-критический, а иногда и оскорбительный тон в адрес Церкви некоторых печатных изданий, которые старались всех изобличать и выводить на чистую воду… Все-таки мы говорим скорее о продолжении академических традиций отечественного религиоведения в журналистике, лишенного всякого обличительного пафоса, присущего религиозно окрашенным и потому ангажированным изданиям.

Какие тенденции вы видите в российских СМИ в освещении религии в настоящий момент?

К сожалению, я не вижу никаких новых тенденций. Все и вся остается по-старому. Сегодня нет популярных, массовых изданий, посвященных проблемам религии, которые не были бы конфессионально ангажированы. Как об исключении из общего правила можно говорить только о газете «НГ-религии» (приложении к «Независимой газете»), об альманахе «Religo» (издание Московского религиоведческого общества – прим. ред.), или о журнале «Наука и религия», но это ведь просто капля в море. В громадной стране практически не существует литературы, которая бы серьезно, на солидном академическом уровне этим занималась. Нет и популярных изданий, посвященных религии, они вытеснены своими клерикальными оппонентами, что формирует в сознании людей только штампы церковной пропаганды.

Нейтральный подход к этим вопросам вообще не чувствуется?

Независимый и просвещенный религиоведческий взгляд просто отсутствует – за каким-то редким исключением это ушло в блоги и интернет. И это, конечно, очень печально, потому что, при всем уважении к религии, взгляд ученого, религиоведа, социолога никогда не будет тождественен взгляду представителя той или иной религии, теолога, богослова. Он будет отличаться. И если имеет право на существование церковный взгляд на эти вещи, почему же не может быть светского? Общество уже готово к этому, но оно не понимает, как эту проблему решить, как все расставить на подобающие места. Самое печальное, что не понимает этого и государство, молчит, не высказывает своей позиции и академическая наука.

Religo