В тюрьме для приговоренных к смерти "Хантсвилль" существует свой порядок исполнения наказаний.

- Когда смертников переводили в мой блок, я встречал их и объяснял им, что их ждет. Они всегда сначала нервничали, или злились, или устраивали истерики. Но через несколько дней все становились очень подавлены. Все понимали, что их ждет, и это их очень тяготило, - погружается в воспоминания надзиратель.
- Потом, утром того самого дня, я приходил к ним, предупреждал, что вернусь вечером, после шести, и скажу просто: "Время". Объясняю им, что это будет значить. Они понимали с первого раза. Многие, когда я возвращался, всегда после 18.00, и говорил: "Время", падали в обморок. Некоторые не могли идти, у них просто отказывали ноги. Таких несли. Лишь пара человек пыталась сопротивляться. Большая часть, наверное 8 человек из 10, шли сами. Медленно шли, конечно, но мы их никогда не торопили, - рассказывает О'Рейли.

- Свидетели и зрители собирались за стеклом. Я наклонялся к голове приговоренного и негромко спрашивал, желает ли он сказать что-нибудь. Я никогда не употреблял выражений вроде "последнее слово". Мне кажется, просто предоставить право говорить достаточно - и так ведь все понятно. Большинство преступников в этот момент искренне просили прощения у своих жертв и говорили своим родственником, что любят их. Если кто-то начинал материться, врачи сразу запускали лекарство. У приговоренного оставалось всего 10 - 15 секунд, потом он затихал - препараты начинали действовать. Через пять минут в камеру заходил врач и фиксировал факт смерти. Меня всегда огорчали такие люди - ведь это были их последние слова, шанс сделать хоть что-то в жизни правильно, - расстраивается он.

- Я ни о чем не жалею. И ничего ужасного я в этом не вижу. Я считаю, что человек не должен сомневаться в том, что делает, иначе смысла никакого нет, - спокойно говорит Чарльз, - эти люди были наказаны за зло, за боль, которую они причинили.

отсюда